Часть 1
Девяностые в России и в Перми. Реалии десятилетия
Девяностые в России и в Перми. Реалии десятилетия
1990-е годы в России ознаменовались огромными переменами. Россия стала президентской республикой и страной развивающегося капитализма. В стране была принята новая Конституция, установилась многопартийная политическая система. Были сформированы федеральные округа, укреплялась вертикаль власти. Началась работа над земельной, административной реформами, новой налоговой системой. Шло формирование рынка и банковской системы. Изменилась социальная структура общества, сформировалась новая политическая элита, начала складываться элита экономическая. Появился средний класс.
Все эти процессы находили прямое отражение в территориях, и особенно в крупных городах. В Перми они протекали в особых условиях закрытого города с высокой концентрацией производства, на три четверти ориентированного на гособоронзаказ, которого больше не было.
В 1990-е годы Россия столкнулась с новыми политическими, социальными и экономическими вызовами. В обиход вошли ранее неизвестные в стране понятия и соответствующие явления: гиперинфляция, девальвация, дефолт, бартер. И новые явления: приватизация и ваучеры, первая Чеченская и вторая Чеченская, штурм Белого дома, парад суверенитетов, демографическая яма и «русский крест», утрата статуса на мировой арене. В то же время это была целая эпоха, плотно насыщенная событиями во всех сферах жизни.
Но девяностые разразились не на пустом месте. Основы будущих потрясений закладывались еще в восьмидесятые годы, когда начали выходить из-под контроля экономические и политические процессы, стали заметны признаки дестабилизации управления. Валютные резервы и золотой запас Госбанка были истощены, курс рубля падал, инфляция вышла на уровень 30% в месяц, страна перестала выплачивать госдолг, а экономика начала перемещаться на бартерные рельсы.
В то время не существовало бизнес-центров и широкого слоя офисных тружеников. Конечно, были торговля, сервис, органы правопорядка, СМИ — но абсолютное большинство населения утром шло на завод. И граждане, далекие от понимания экономических процессов, недоумевали: вся страна работает, а в магазинах купить нечего. Где всё, и почему сахар и спички по талонам? Социальная обстановка ощутимо менялась.
Естественным выходом для власти были реформы сверху. К концу восьмидесятых была сформулирована программа Абалкина — Рыжкова, она же «Концепция-90», которая была рассчитана на пять лет и предполагала длительный, контролируемый переходный период от плановой экономики к рыночной.
Альтернативная концепция Госкомиссии по экономической реформе РСФСР «500 дней», известная как концепция Явлинского, предлагала более радикальные решения: 100 дней на приватизацию государственной собственности, 150 на либерализацию цен, столько же на либерализацию рынка, и в течение нескольких месяцев — восстановление экономики. Чтобы совместить оба проекта, была сформирована согласительная группа. Но согласия не наступило, и страна пошла по пути проб и ошибок.
В Перми на рубеже 1990-х была предпринята попытка собственной реформы — была разработана программа по типу «500 дней». Но переход к рынку в тот момент не состоялся ни на государственном, ни на региональном уровне.
В конце 1991 года распался Советский Союз. Политические и геополитические последствия будут обсуждаться и интерпретироваться еще долго, но экономические наступили незамедлительно. Распались логистические цепочки, предприятия лишились поставок сырья, комплектующих, рынков сбыта. Отлаженная десятилетиями советская промкооперация перестала существовать.
Не в самый удачный момент началась экономическая реформа — в немалой степени под давлением внешних кредиторов. Это было их условием для страны, которая не могла платить по долгам СССР и нуждалась в новых займах.
Шоковая терапия, до этого опробованная в разных странах мира с разной степенью успеха, обещала быстрый переход к рыночной экономике. И эта стратегия действительно стала шоком. С начала 1992 года цены были отпущены на 90% потребительских товаров и отправились в свободное плавание. Гражданам и компаниям было разрешено совершать валютные операции.
Индексация зарплат, стипендий и пенсий на 70% никак не соответствовала свободному рынку. Вместо планового увеличения в три раза за 1992 год цены выросли в 26 раз. Сбережения граждан обесценились, как и средства предприятий на счетах.
В книге Егора Гайдара «Дни поражений и побед» имеется упоминание о Перми того времени: «С каждым днем объем находящегося в обращении денежного номинала всё больше отставал от потребностей… Задержки с выдачей заработной платы, пенсий, пособий из-за нехватки наличности становились массовыми. И миллионам людей было вовсе не до того, кто там наверху прав, кто виноват. В Перми рабочие грозят, если им не выплатят задолженность по зарплате, заблокировать фабрику Гознака, в Москву мчатся ходоки из регионов, заявляют, что просто не могут возвращаться без наличных денег».
В это же время было объявлено о массовой приватизации государственной собственности. Так, по мысли реформаторов, должен был формироваться новый класс собственников.
В июле 1991 года был принят «Закон о приватизации жилищного фонда в РСФСР». Бесплатная приватизация жилья, начатая в 1992 году, положила начало формированию рынка жилья. Однако она имела и негативные стороны. Именно тогда и были заложены основы бизнеса черных риелторов.
Началась раздача приватизационных чеков, или ваучеров. В теории каждый гражданин РФ получал свою долю национального богатства. На практике получилось не совсем так. Растущая безработица, задержки заработной платы, а затем и пенсий заставляли граждан продавать свою долю в общенародном имуществе. Активно работала и другая сторона процесса: одни продавали, другие скупали. И при акционировании крупных предприятий число акционеров далеко не всегда соответствовало списочному составу.
Государственные краткосрочные облигации (ГКО) помогали брать в долг у населения под обещание все более высоких процентов. К 1998 году ставки по ГКО достигли 140% — и разразился дефолт 17 августа. В результате рубль девальвировался в четыре раза, ВВП сократился вдвое, инфляция превысила 80%. Девальвация ударила по иностранным инвесторам, ряд банков обанкротились или лишились лицензий. Граждане еще раз потеряли всё.
Тем временем верхушка власти решала и политические, не менее сложные задачи. Неотложным вопросом внутренней политики был выбор конкретной формы государственности: президентской республики, парламентской республики либо смешанной формы правления. Верховный Совет РФ отчаянно защищал свои полномочия, сопротивляясь утверждению парламентаризма, блокировал решения президента Ельцина — и наоборот. Четко обозначилась конфронтация законодательной и исполнительной власти, приведшая к трагическим событиям 3–4 октября 1993 года.
Политические события 1993 года отозвались и в Перми. Пермский горсовет, единственный в Прикамье и соседних регионах, решил обсудить, на чьей он стороне, кого поддержать — Верховный Совет или Ельцина. Почти единогласно проголосовали за Ельцина. Соседи просто ждали, чем всё кончится в Москве. Уже через месяц советы были распущены.
Референдум по новой Конституции состоялся 12 декабря 1993 года, одновременно с выборами в новый законодательный орган — Государственную Думу РФ. В марте 1994 года прошли выборы в первый созыв Пермской городской думы нового времени, а через полтора года — первые прямые выборы главы города. Исполнительную власть возглавил Юрий Трутнев, который сохранял этот пост до 2000 года.
Десятилетие больших перемен имело в Перми свои особенности, в первую очередь связанные со структурой экономики. К концу советского периода до 70% объемов производства в Перми составляла продукция ВПК. Пермь оставалась закрытым городом с высокой концентрацией промышленности. На крупных предприятиях работало по 10 тысяч человек и более. Ведущей отраслью было машиностроение, доля нефтянки была невелика — фактически сопоставима с объемами легкой и пищевой промышленности.
Первыми ласточками свободного рынка в Перми стали кооперативы, которые появляются с середины 1980-х годов. К концу десятилетия начали открываться коммерческие банки — «ПермКомБанк», «ЗападУралБанк», а позже «Заря Урала».
В апреле 1991 года прошли первые торги на Пермской товарной бирже, которую возглавил Андрей Кузяев. Это была структура нового типа, имевшая мало общего с товарной биржей, существовавшей до советской власти и в годы ее становления. ПТБ сыграла важную роль в формировании рыночной экономики в Перми.
Плановое начало рыночной экономики в Пермской области, как и по всей стране, связано с либерализацией цен в 1992 году, отменой монополии на внешнюю торговлю, свободным курсом рубля. В Перми эти процессы осложнились конверсией предприятий ВПК, которая проходила непросто и в конечном счете привела к изменениям в структуре экономики города и области.
В 1990-е специфика экономики сыграла против города — государственные закупки продукции оборонки сократились в 7–8 раз. Вместе с оборонзаказом предприятия потеряли устойчивость, возможность обновлять или хотя бы поддерживать колоссальные основные фонды, выплачивать зарплату огромным коллективам. С развалом Союза начали разрушаться экономические связи с поставщиками сырья и потребителями в бывших республиках. Потерявшие платежеспособность предприятия переходили на бартер. По оценке экспертов, к 1996 году только 20% пермских предприятий были платежеспособными, 50% стали убыточными.
В процессе конверсии предприятия перестраивались на выпуск гражданской продукции, используя свою специфику и возможности оборудования. На «Сорбенте» начали делать шампунь, в «Уралкалии» — помаду, на «Урале» — садовые шланги. Завод Калинина начал производить электроинструмент, комплекты оборудования для спасателей. На заводе аппаратуры дальней связи выпускали игрушки, на МПО «Моторостроитель» — вязальные машины и мотоблоки, «Мотовилихинские заводы» производили мойки и смесители, завод им. Шпагина — шведские стенки, электроприборный завод — миксеры, дрели и кассетные магнитофоны. В условиях нехватки наличности на некоторых предприятиях вводили собственные «деньги». Но чаще сотрудникам платили тем, что производят. На «Велте» зарплату давали велосипедами, на «Пермодежде» выдавали пальто, на заводе имени Дзержинского — мотопилы «Дружба».
На Пермском моторном заводе, который в годы войны выпустил более 30 тысяч авиадвигателей, а в 80-е обеспечивал двигателями более 60% всех пассажирских и транспортных перевозок в Советском Союзе, после сокращения авиационных заказов освоили двигатели для перекачки газа.
Пермское машиностроение не просто теряло позиции в общем объеме производства — исчезли целые направления. В начале 90-х отметил 60-летие Пермский судозавод «Кама» — предприятие, построившее за эти годы около тысячи судов, в том числе теплоходы, буксиры, бронекатера и первый в стране морской нефтерудовоз, сформировавшее многотысячный коллектив высококвалифицированных специалистов. В 90-е на завод еще поступают отдельные заказы, в том числе зарубежные. Но предприятие планомерно переходит на продукцию выживания: мягкую мебель, стенки и кухонные уголки, которые когда-то производились для оборудования кают, мобильные дома с обстановкой, ремонт вагонов. А с развалом Камского речного пароходства прекращаются и грузоперевозки по Каме. Самые восточные порты Европы — Пермь и Лёвшино — теряют свой статус.
Экономические процессы напрямую отражаются на социальной сфере. С конца 1990 года ухудшается ситуация на потребительском рынке — дефицит товаров сопровождается активным ростом цен. В Перми вводится карточная система. В нее постепенно включаются всё новые категории товаров: сахар — 1 кг на человека в месяц, мясопродукты — 800 граммов, крупы полкило, зато водки — две бутылки. На табачные изделия талоны не выдавались. На волне дефицита летом 1991-го в Перми даже случился табачный бунт с шествием толпы по улице Ленина к зданию горисполкома. Были и водочный бунт, и автобусный, а ближе к концу 90-х — еще и кассовый. Все они, кстати, не имели серьезных последствий — народ расходился под обещания властей принять меры.
Из-за сокращения объемов производства безработица в Перми с 1992 по 1997 год выросла в 208 раз. Потери квалифицированных кадров были огромны, они будут сказываться на экономике региона не одно десятилетие.
Но рыночные процессы уже были запущены. С 1991 года началась раздача ваучеров. На них работники предприятий могли приобрести акции и стать акционерами — в процедуру акционирования в это время входит большинство предприятий. В АО «Мотовилихинские заводы» появилось 22 тысячи акционеров, в АО «Пермские моторы» — 35 тысяч, на «Коммунаре» — 9 тысяч.
Ваучеры и акции хорошо продавались — трудящимся нужны были живые деньги, желающих консолидировать пакеты акций предприятий тоже было достаточно. Им уходили и ваучеры граждан, не участвовавших в акционировании: бюджетников, детей, пенсионеров… Продать ваучеры можно было на площади перед Центральным рынком, где стояли крепкие мужчины с табличками «Куплю часы, золото, ваучеры». Если повезет — по номиналу. Но в то же время появляются чековые инвестиционные фонды, в том числе и крупные — «Каменный пояс» Рыболовлева, «Парма», «Ермак», «Пермский», «Народный». Они продавали свои акции и акции предприятий, покупали, обменивали и продавали ваучеры. Появлялись на пермском рынке и крупные игроки из других регионов. Заходили и финансовые пирамиды. Только в МММ, по некоторым данным, вложились около 60 тысяч жителей Прикамья.
Тем не менее формирование рынка ценных бумаг в Перми шло активно и вполне цивилизованно. Это имело принципиальное значение не только с экономической точки зрения. Этот вид бизнеса требовал серьезной квалификации — на фондовом рынке росли управленцы, финансисты, экономисты новой формации.
В более сложных условиях работал малый бизнес. Тогда его, конечно, никто так не называл. Направлений бизнеса было много, и экономических свобод для их развития было уже достаточно. Но не хватало защищенности, денег, знаний, умения найти нишу, оценить спрос, иногда просто идеологии предпринимателя.
Сейчас значительную массу предпринимателей 1990-х назвали бы самозанятыми: люди просто искали возможности обеспечить свою семью, переключаясь с научной или социальной сферы, заводских профессий на розничную торговлю и мелкий опт, индивидуальные услуги и тому подобное. Многим удалось добиться финансовой стабильности, еще больше начинающих бизнесменов разорились. Но были и те, кто быстро учился, кому низкий старт не помешал выйти на совершенно иной уровень и даже построить собственную империю. Их было мало, но таких мало в любые времена.
Рыночные реформы продолжались до 1998 года, когда инфляция спустилась с четырехзначных цифр до понятных 107%. Само по себе завершение реформ не обеспечивало быстрого роста производства. Но в стране появилась частная собственность, свободные цены, банковская система, накапливался управленческий опыт.
В августе 1999 года премьер-министром Российской Федерации стал Владимир Путин. В декабре он был представлен стране как преемник Ельцина и стал и. о. президента страны. В июне 2000-го кабмин принял программу на 10 лет. Ее разработчиком выступил министр экономического развития и торговли Герман Греф. Среднесрочная программа включала налоговую, судебную, военную реформы, реформу жилищно-коммунального хозяйства, реструктуризацию естественных монополий, принятие Земельного кодекса. Планировалось реформирование банковской системы и таможенной политики, укрепление национальной валюты. В социальной сфере были поставлены задачи совершенствования системы образования, реформирования здравоохранения и системы социального обеспечения.
На этот раз правительство попыталось смягчить переходный период и его последствия, особенно для населения. Приоритетным направлением бюджетной политики было объявлено обеспечение социальных функций государства.
В 1999 году впервые за десятилетие пермская промышленность показывает рост. Пятилетку с 1999 по 2004 год экономисты определяют как период стабилизации. Начинается обновление основных фондов, предприятия входят в процесс реконструкции и модернизации производства. Но изменившаяся структура экономики региона сохраняется.
Доля машиностроения и металлообработки в объеме промышленной продукции за неполные 15 лет сократилась более чем втрое: с 67% в 1991 году до 21% в 2004-м. А доля нефтянки за этот же период выросла в четыре раза, с 11 до 43%.
Но были и другие перемены. Пермь становится открытым городом, а с ней открывается и регион. С укреплением финансовых структур и формированием делового климата на местных предприятиях появляются гости из-за рубежа. British Petroleum едет в Сиву, где местные аграрии решили добывать нефть, арабские шейхи — на «Камкабель», китайцы в Губаху… Закладываются основы международного экономического сотрудничества на многие годы. И важнейшую роль в развитии этого направления будут играть бизнес-объединения.