Часть 5
Известные пермские предприниматели XIX века. Династии
Известные пермские предприниматели XIX века. Династии
Братья Каменские — династия купцов-промышленников, благотворителей
Самыми известными представителями купеческого сословия XIX века в Перми были братья Федор и Григорий Козьмичи Каменские. Династия Каменских прошла путь от крепостных крестьян до владельцев одной из крупнейших в России коммерческих компаний. Не получив никакого образования, они своим трудом нажили огромный капитал.
Братья Каменские родились в деревне Данилихе, в пригороде Перми. Каменские принадлежали княгине Варваре Петровне Бутеро-Родали, урожденной баронессе Строгановой. В середине XIX века княгиня владела более 42 тысяч крепостных и более 1 млн десятин земли.
Каменские отличались религиозностью и трудолюбием. Их родовой дом (шоссе Космонавтов, 16) сохранился до наших дней. Выгодное географическое положение г. Перми как логистического центра, расположенного на пересечении трех гужевых трактов: Казанского, Соликамского, Сибирского, и доступ к реке Каме, которая вместе со своими притоками сама была крупнейшей транспортной артерией, создавали условия для процветания их транспортного бизнеса.
В 1830-е годы в свободное от барщины время братья занялись извозным промыслом. Гужевой транспорт в то время был единственным средством доставки купеческих товаров, поэтому дело Каменских процветало. Они доставляли большие партии грузов на дальние расстояния. Нажив капитал, в 1857 году братья выкупились из крепостной зависимости и приписались к пермскому купечеству. Получив волю, они вплотную занялись организацией перевозок, непрерывно расширяя их географию. Территория их транспортных поездок охватывала расстояние между Москвой и Китаем. Каменские строили перевалочные базы, нанимали сменных извозчиков, ставили на всем пути своих постоянных доверенных. Интересы дела потребовали от Федора Козьмича в 1864 году выйти из пермского купечества и записаться в купцы 2-й гильдии города Томска. Это позволило поставить семейное предприятие на прочную основу по всей Западной Сибири.
Использование энергии пара в судоходстве произвело настоящую революцию в транспортных перевозках. «Пароходный бум» подтолкнул братьев Каменских к началу их нового коммерческого предприятия — перевозке грузов водным путем. Н. Баяндина в книге «Братья Каменские» (2023 г.) сообщает: «В 1857 году братья зарегистрировали буксирное пароходство и на арендованных судах начали перевозить грузы по Волге и Каме. Каждый буксир тянул одну или несколько барж. Первый собственный буксирный пароход, купленный Каменскими, был построен в Перми на заводе Гакса и Гуллета.
Часть доходов братья инвестировали в бизнес, в том числе на строительство новых пароходов, а часть обратили в пожертвования, тем самым установив своеобразную традицию отмечать благотворительностью коммерческий успех предприятий. Каменские стали самыми крупными благотворителями Перми в XIX веке.
Братья перестроили собственный дом на Пермской улице и подарили его первому в Перми женскому Мариинскому училищу (открыто в 1860 году), впоследствии преобразованному в Мариинскую женскую гимназию. До конца жизни братья Каменские были попечителями этой гимназии.
В 1862 году Каменские имели уже два буксирных парохода. На этот раз после успешной навигации братья пожертвовали огромную сумму на строительство Воскресенской церкви, воздвигнутой в Перми в честь освобождения крестьян от крепостной неволи.
Манифест 1861 года, провозгласивший отмену крепостного права, вдохновил народ на решение воздвигнуть в Перми храм Воскресения Христова, который стал бы символом новой эпохи, и все средства на его строительство собирались исключительно из добровольных пожертвований. В январе 1862 года был образован Временный строительный комитет, возглавленный архиепископом Пермским и Верхотурским Неофитом, который принял на себя заботы о сборе средств. Наиболее значительный вклад внесли пермские предприниматели братья Каменские. Храм был возведён в 1869 году на Вознесенской площади, ныне известной как сквер перед Авиационным техникумом. Увы, в 1938 году, в бурные годы советской власти, этот великолепный храм, считавшийся одним из красивейших в городе, был разрушен.
В 1865 году, после нескольких лет успешной работы на грузоперевозках по Каме, братья Каменские открыли своё пассажирское пароходство. На берегу Камы в Перми они построили деревянные пристани, складские помещения и амбары. Отсюда пароходы братьев отправлялись в Нижний Новгород, перевозя не только пассажиров, но и грузы самых различных сортов. В эти же годы на собственные средства они возвели церковь во имя святого Николая Чудотворца при пересыльном замке, ныне известном как Пермский театр кукол.
Первые четыре пассажирских парохода, вышедшие на линию, носили имена детей братьев: «Михаил» и «Василий» — в честь сыновей Фёдора Козьмича, «Александр» и «Иоанн» — в честь сыновей Григория Козьмича. К 1889 году почтово-пассажирское пароходство Каменских уже насчитывало десять судов.
Деятельность братьев Каменских в сфере пароходства и грузоперевозок приносила значительную прибыль, что позволяло им расширять своё дело. В 1871 году они зарегистрировали торговый дом «Товарищество пароходства и транспортирования грузов Ф. и Г. Братья Каменские», основной деятельностью которого стала перевозка грузов по всей Российской империи, преимущественно водным путём. К моменту создания Товарищества флот Каменских насчитывал уже 16 пароходов.
Для укрепления позиций фирмы на рынке услуг к 1874 году на берегу Камы был построен чугунолитейный и механический завод, где, помимо выделки железа, осуществляли постройку и ремонт речных судов.
Железный колесный однопалубный грузопассажирский пароход «Фёдор», построенный на заводе братьев Каменских в Перми в 1885 году, мог перевозить более 870 пассажиров и также курсировал по маршруту Пермь — Нижний Новгород.
Венцом благотворительности Каменских явился Успенский женский монастырь, открытый в 1882 году, который по праву считался лучшим во всей Пермской епархии. Каменские дали первоначальный капитал для основания монастыря, а затем всецело приняли на себя сооружение каменного храма в честь Успения Божией Матери с тремя приделами, который был освящен в 1878 году (разрушен в 1930-е годы).
Умирая, Федор Каменский завещал своим детям «…жить справно, в мире и согласии, не делиться и вести общее дело». В начале XX века Иван Григорьевич и Вера Александровна Каменские рядом с могилами своих близких на территории женского монастыря выстроили каменную церковь — в память об усопших. Внешний и внутренний вид храма был выполнен в древнерусском стиле. Церковь во имя Казанской иконы Божией Матери украшали мраморный иконостас и изразцовая печь. Иконы для храма заказали художнику Николаю Рериху. Н. К. Рерих и В. М. Васнецов создали для храма два прекрасных майоликовых панно Спаса Вседержителя и Богоматери Казанской. Освящение храма состоялось в 1908 году. В наши дни — это практически единственная сохранившаяся от всего монастырского комплекса постройка.
Купцы Каменские также построили домовую церковь при городской богадельне, сначала деревянную (1879 год), а затем каменную (1885 год) во имя Симеона Верхотурского. Помимо этого братья купили и перестроили на личные средства каменный дом на углу Покровской и Верхотурской улиц и подарили его дамскому попечительству для приюта бедных детей. Это попечительство также патронировало временное помещение для престарелых и убогих, в котором на личные средства один Ф. К. Каменский содержал более 20 человек.
Каменские в течение многих лет были гласными городской думы, в 1868–1869 годах Федор Козьмич был городским головой. В нескольких учебных заведениях Перми усердные ученики получали стипендии, учрежденные семьей Каменских или служащими их Торгового дома в память об основателях.
Стипендии Каменских ежегодно выплачивались в мужской Александровской и женской Мариинской гимназиях, Алексеевском реальном училище, в открытом в Перми в 1913 году речном училище. В 1916 году, как только был открыт Пермский университет, И. Г. Каменский и Л. Н. Каменская учредили две стипендии по 5 тыс. рублей для бедных студентов, изучающих естественные науки и медицину.
За щедрые пожертвования Каменские при жизни были награждены многочисленными орденами и медалями. Имя братьев Каменских в наши дни носит пермская гимназия №4.
Династия предпринимателей Любимовых
«Великие реформы» 60–70-х годов XIX века знаменовали крутой поворот в индустриальном развитии России, они дали мощный толчок развитию различных форм отечественного предпринимательства, особенно купеческого.
Начинают складываться крупные торгово-промышленные династии, которые играли активную роль в развитии коммерции и становлении экономики страны.
В Прикамье многопрофильностью своего хозяйства выделялась купеческая династия Любимовых. Одним из первых исследователей истории династии стала Н. П. Баяндина. В своей книге «Пермь купеческая» (1997) Нина Петровна посвятила Любимовым небольшой очерк.
В XVII веке Любимовы — крестьяне, в XVIII — церковные служители Петропавловского собора. Первый из династии Филипп Алексеевич (1782–1837) приписался в пермское купечество 3-й гильдии с капиталом 8 тысяч рублей. Нажив капитал на торговле шелковыми и хлопчатобумажными тканями, Филипп Алексеевич завел новое дело — грузовые перевозки («суда для отправки купеческих товаров по водному пути»). Развитие торговли между европейской частью России и Сибирью требовало расширения транспортных путей. Огромное значение для этого имели реки Кама и Волга, соединявшие Нижегородскую, Ирбитскую ярмарки и Пермь.
Старший сын Ф. А. Любимова, Иван Филиппович, расширил грузовые перевозки и построил небольшую канатно-прядильную фабрику. Он удачно продолжил дело отца, занявшись транспортировкой не только грузов, но и пассажиров. В 1855 году он купил у судостроительной компании «Гакс и Тет» свой первый пароход «Екатеринбург» и начал пассажирские перевозки от Перми до Нижнего Новгорода. С этого времени Любимовы составили сильную конкуренцию известным пароходным компаниям «Самолет» и «Кавказ и Меркурий». Кроме того, И. Ф. Любимов занимался оптовой торговлей уральским железом, хлебом, солью с оборотом более миллиона рублей. В 1860-х годах Иван Филиппович — потомственный почетный гражданин, имел звание коммерции советника, которое присваивалось купцам первой гильдии, пробывшим в ней не менее 12 лет.
Внук родоначальника династии, Иван Иванович Любимов (1838–1899), значительно расширил и приумножил унаследованные предприятия. Получивший домашнее образование, Иван Иванович отличался инициативой, предприимчивостью, интересом ко всем передовым технологиям и широтой взглядов; он основал предприятия с миллионными оборотами.
Прежде всего Иван Иванович продолжил главное дело отца — грузовые и пассажирские перевозки по Каме и Волге; в 1876 году он пустил в действие механико-судостроительный завод, а через год вместе с братом Михаилом открыл новое пассажирское пароходство «И. Любимов и Кº», ставшее одним из крупнейших в Волжско-Камском бассейне.
В конце XIX века журнал «Вестник финансов, промышленности и торговли» опубликовал серию статей о развитии пароходства в России. В них отмечалось, что постройка паровых судов в то время была «сосредоточена преимущественно в трех губерниях: Нижегородской, Пермской и Санкт-Петербургской». Важнейшим центром судостроения в Пермской губернии считался завод купцов Любимовых. Но не только этим славилась династия. Любимовы создали крупное многопрофильное хозяйство, включавшее машиностроительные, химические и транспортные предприятия.
Первый в Перми механико-литейный завод судостроительного профиля был основан в 1855 году англичанином Эдуардом Тетом и производил буксирные суда для Волжско-Камского бассейна. К несчастью, завод практически полностью сгорел, и владельцы были вынуждены ликвидировать свои дела. В 1876 году остатки завода купил И. И. Любимов. Завод постепенно начал возрождаться: взамен деревянных мастерских были сооружены каменные корпуса — механический, сборочный, кузнечный, литейный, а также небольшая канатная фабрика. Завод располагался на берегу Камы, в непосредственной близости от него была устроена удобная гавань для стоянки судов.
До перехода от Тета к Любимову на заводе было построено около 50 судов общей стоимостью примерно 2 миллиона рублей. А при Любимове, в период с 1876 по 1895 год, то же количество, но значительно более крупных судов. На заводе выплавляли в среднем: чугуна — до 75 тысяч пудов, железа — около 100 тысяч пудов, меди — 21 тысячу пудов. В 1895 году было начато строительство нового чугунолитейного и лесопильного цехов, нефтяного бака с насосами. Поначалу предприятие не приносило прибыли владельцу, и Любимову приходилось отстраивать и расширять его на доходы, полученные от транспортных перевозок и, отчасти, собственного солеваренного завода.
В наследство от отца И. И. Любимов получил 4 парохода и 30 товарных барж. Успешно развивая это дело, Иван Иванович наладил постоянное пассажирское сообщение между Пермью и Нижним Новгородом, а также грузовые перевозки по Волге, Каме, Вятке и Белой. Одновременно на значительно перестроенном заводе началось строительство речных пароходов, паровых барж, паровых машин всех размеров. Теперь по Каме плавали двухпалубные суда американского типа, по удобствам не имевшие себе равных. Об Иване Ивановиче стали говорить как о «русском американце». В 1895 году Любимов владел 8 пассажирскими пароходами и 20 баржами стоимостью свыше миллиона рублей. Среди пассажирских пароходов выделялись двухпалубные суда типа «Екатеринбург».
По всей Каме и по Волге были разбросаны многочисленные любимовские пристани. Старейшие пароходные общества «Самолет», «Кавказ и Меркурий» были вынуждены ликвидировать свои дела на Каме ввиду сильной конкуренции со стороны Любимова и Каменских. Любимовские суда по удобствам значительно превосходили старые пароходы этих компаний.
«За образцовое ведение кораблестроения» И. И. Любимову было пожаловано право использовать на своих пароходах российский герб. На тот момент это были действительно очень прогрессивные и надежные машины. Один из любимовских пароходов («Пермь»), переименованный после революции в «Уральский рабочий», ходил по Каме и Волге до самого 1962 года!
Кстати, на «Перми» в юности работал будущий писатель Максим Горький, который так писал о нем: «Я снова посудником на пароходе «Пермь», белом, как лебедь, просторном и быстром».
В конце XIX века в «Таблице пароходов» Ивана Ивановича Любимова значились корабли: «Пермь» (1877 г.), «Печора», «Пермяк» (1881 г.), «Березники», буксир «Инженер-технолог».
В 1888 году на любимовском заводе по частному заказу была построена первая морская шхуна «Васпуракан», предназначенная для перевозок нефти и керосина по Каспийскому морю. Дело оказалось выгодным для Любимова, и на предприятии создали специальный цех для производства деталей новых судов, а также железнодорожных принадлежностей. Всего впоследствии было построено пять шхун водоизмещением 7800 тонн. Для будущего любимовского содового завода здесь были изготовлены аппараты и механизмы этого нового химического производства. Таким образом, к началу XX века бывший заброшенный завод превратился в одно из крупнейших предприятий Урала, на котором работало до 800 человек.
Кроме судостроения и перевозок, Иван Иванович занимался вываркой и продажей соли. Торговля солью «пермянкой» приносила большую прибыль. Значительно меньшая, чем обычно, глубина скважин, высокая концентрация рассолов, отличное качество получаемой соли, а также удачное месторасположение на берегу Камы — все это поставило район вне конкуренции среди других известных месторождений. В 1860 году Любимов купил у казны 150 десятин земли, где располагался заброшенный солеваренный завод Пыскорского монастыря, основанного Строгановыми.
Побывав на Верхней Каме, В. И. Немирович-Данченко отмечал: «Какая громадная разница между заведениями Любимова и другими. Любимов наиболее добросовестный из хозяев. Он не останавливается на старых способах и не успокаивается на лаврах, как его товарищи по Усолью. Любимовскому делу очень помогли Кокорев и Губонин, взяв в свои руки монополию «Товарищества пермской соли», они стали поддерживать на рынках высокие цены… Березниковский солеваренный завод Любимова давал ежегодно до 2 миллионов пудов соли».
С 1873 года Иван Иванович заново организовал солеваренный промысел, устроив варницы по новому, «баварскому» способу. Поваренную соль получали вываркой из естественных рассолов, выкачиваемых из скважин с глубины 150–180 метров. В качестве топлива вместо дров впервые был использован кизеловский уголь. Деревянные трубы для подъема рассола заменили на металлические. Наряду с конным приводом для выкачки рассола из скважин стали применять паровые машины. Выварочная соль-«пермянка» пользовалась большим спросом из-за высоких пищевых качеств.
Самым крупным предприятием И. И. Любимова стал пущенный в действие в 1883 году завод по производству соды аммиачным способом, построенный им в Березниках. На мысль о создании в здешних местах содового завода И. И.Любимова натолкнул талантливый инженер А. А. Самосатский, работавший на сользаводе. В 1871 году по просьбе «русского американца» Самосатский выехал за границу, где тщательно изучал работу сользаводов Германии и Австрии. После возвращения он за короткий срок наладил работу любимовского завода. Одновременно А. А. Самосатский начал пристально изучать природные богатства Верхнекамья. Его внимание привлекли немалые запасы известняков на Вишере, Вильве и Яйве. Александр Алексеевич предложил Любимову построить на базе этих месторождений мощный содовый завод. Он разработал конкретный план обеспечения района транспортными магистралями, который и был подан в правительство как вариант строительства железной дороги через Кизел до Березников, известный в литературе как «Любимовский проект Уральской железной дороги». Проект этот был реализован. Так, будущий содовый завод был снабжен и необходимыми транспортными подходами (железной дорогой от станции Чусовая до станции Солеварни), и прямым выходом на воду, и запасом необходимого сырья.
Строительство содового завода диктовалось развитием стекольной, текстильной, мыловаренной промышленности и переработкой нефти в керосин. Это был первый значительный русский содовый завод. До той поры соду для промышленных нужд ввозили в Россию из-за границы.
Большой акциз на соль делал невыгодным использование в промышленных масштабах метода Леблана, которым получали соду до сих пор. Практическое осуществление производства соды другим, так называемым аммиачным способом, также оказалось нелегким. Впервые это удалось в 1863 году бельгийскому инженеру Э. Сольвэ. В 1881 году Любимов и Сольвэ подписали контракт на 20 лет, каждый из них внес по 125 тысяч рублей. Сольвэ принял на свой завод в Бельгии представителя Любимова — инженера-технолога Шапиро и обучил его искусству изготовления соды.
В 1883 году в Березниках была получена первая партия соды, ее образцы были посланы Д. И. Менделееву. 1 марта 1884 года на заседании отделения химии Русского физического общества профессор Менделеев сообщил свое заключение о новом заводе. Сделанные анализы показали, что сода чрезвычайно чиста и высокого качества.
Однако радость была преждевременной. Новый завод в Березниках должен был выпускать ежегодно 6000 тонн соды. Но Сольвэ не раскрыл всех секретов производства; «обученный» инженер-технолог в течение трех лет не мог наладить производство в запланированных объемах. Происходил большой расход аммиака, угля, себестоимость соды была чрезвычайно высока. Любимов оказался не в состоянии платить заработную плату рабочим, и завод находился на грани закрытия. Сольвэ предложил свое управление предприятием, на что Любимов вынужден был согласиться. С 1887 года товарищество «Любимов и Кº» преобразовалось в акционерное общество «Любимов, Сольвэ и Кº» с полным техническим управлением Сольвэ. Учредителями этого общества стали, кроме Любимова и Сольвэ, торговый дом «Вогау и Кº», французский гражданин А. А. Лутрель и британский подданный Ч. Д. Торнтон. Капитал общества был определен в три миллиона рублей. В 1890 году общество построило второй содовый завод на Северном Донце (в Донецке), после пуска которого ввоз соды из-за границы прекратился. Оба завода приносили огромную прибыль. За 30 лет существования фирма получила 33,85 миллиона рублей золотом; со дня своего основания до революции 1917 года заводы выпустили 875 тысяч тонн соды, то есть в среднем по 25 тысяч тонн в год. К слову, на Березниковском содовом заводе господствовал режим строгой секретности. Вся организация производства и управление подчинялись этому требованию. Здесь никогда не делали общих чертежей аппаратуры и машин.
Династия Любимовых оставила значительный след не только в истории развития промышленности края, но и в истории самого города Перми. Любимовы активно участвовали в городском самоуправлении: Иван Филиппович занимал различные выборные должности в городском магистрате, три раза избирался городским головой; Иван Иванович два раза занимал должность городского головы, много лет состоял членом учетных комитетов различных банков Перми, был гласным городской думы, мировым судьей; Михаил Иванович также избирался городским головой.
Известна благотворительная деятельность Любимовых. Из шести наследственных домов, принадлежащих Любимовым, три были подарены городу. До сих пор в одном из них работает Авиационный колледж (ул. Луначарского, 24). Дом этот в 1876 году Иван Иванович передал городу для открывающегося Алексеевского реального училища.
Он перестроил здание для нужд образования за свой счет. С момента открытия училища он был его почетным попечителем, а также попечителем многих других учебных заведений города.
Горнозаводское отделение при Пермском реальном училище относилось к средним техническим учебным заведениям. Отделение открылось в 1896 году при участии изобретателя электросварки металлов Н. Г. Славянова. Срок обучения на горнозаводском отделении реального училища составлял четыре года. В составе учащихся преобладали дети городских сословий, но много было и крестьян. Возраст учащихся данного отделения в основном составлял 21–22 года.
За период с 1893 по 1904 год горнозаводское училище в Перми окончили 114 человек. На содержание горнозаводского отделения определялись суммы от Пермского городского общества, от губернского земства. Кроме того, поступали пожертвования от частных лиц, к примеру — от пароходчика И. И. Любимова ежегодно. Государственное казначейство выделяло основные деньги. Министерство просвещения определяло некоторую сумму взаимообразно (доход училища за изделия учеников частично «отправляли» в С.-Петербург). Горнозаводское отделение Пермского реального училища подготавливало довольно квалифицированных техников для уральских заводов и шахт, многие из его выпускников занимали должности горных инженеров и успешно справлялись со своими обязанностями. В свое время это отделение закончили талантливый конструктор авиамоторов А. Д. Швецов, академик В. П. Вологдин, Маршал Советского Союза В. М. Шапошников и многие другие.
В 1884 году Иван Любимов вместе с братом Михаилом передал деревянный дом с усадьбой для убежища бедных детей. Иван Иванович в течение 18 лет был директором Богородицкого детского приюта, который благоустроил за свой счет. Эта деятельность И. И. Любимова отмечена многими медалями и орденами. За особые заслуги перед городом его портрет был помещен в зале заседаний городской думы.
Жена Ивана Филипповича Любимова, Анна Степановна, внесла 10 тысяч рублей в пользу убежища детей и бедных, несколько тысяч рублей пожертвовала на иконостас Рождество-Богородицкой церкви (ул. Ленина, 48), а свой жилой дом завещала городу. Долгое время в нем располагался научно-промышленный музей города (ул. Советская, 56).
Машиностроительные, химические и транспортные предприятия, основанные этой династией, дали толчок экономическому развитию Прикамья и во многом определили судьбу крупнейших его городов, профиль их промышленного развития. В XX веке Пермь стала одним из ведущих центров машиностроения и важным транспортным узлом, а Березники — крупнейшим центром химической промышленности.
Решение о строительстве в городе нового каменного здания театра приняла городская Дума 31 декабря 1873 года. Собственных средств на такое крупное строительство у Думы не хватало, и она обратилась к населению с призывом собрать необходимые деньги. Был создан распорядительный комитет под председательством губернатора Е. Н. Андриевского, в который вошли уважаемые горожане (И. И. Любимов, П. П. Егорьев, М. Г. Губанов, Н. Д. Базанов, Д. Д. Смышляев и др.). На строительство театра было израсходовано 126 447 рублей, из которых средства городского бюджета составили чуть более 30 000 рублей, остальные поступили от частных лиц в ходе благотворительного сбора. Например, тогдашний городской голова И. И. Любимов пожертвовал около 15 000 рублей, а П. Д. Дягилев (дед будущего импресарио С. П. Дягилева) — 4300 рублей. Сейчас в этом здании располагается один из известнейших российских театров — Пермский академический театр оперы и балета им. П. И. Чайковского.
Е. К. Тупицын — пермский купец, промышленник, изобретатель, родоначальник фосфорного производства в России
Евграф Козьмич Тупицын (1832–1878) — выдающийся русский самородок и предприниматель, стал основателем не только Пермского фосфорного завода, но и русского фосфорного производства в целом. Уроженец села Красного, расположенного в Гороховецком уезде Владимирской губернии, он не имел формального научного образования.
Переселившись в 1860 году в Пермь, Тупицын открыл небольшую аптекарскую торговлю, в которой, помимо прочего, продавал фосфор английского производства, предназначенный для вятских и сибирских спичечных заводов. Обладая собственным делом, он с еще большей энергией погрузился в изучение химии и химических технологий. В своей домашней бане он устроил лабораторию, где проводил эксперименты по изготовлению химических товаров, начиная с винных эссенций и поташа, а затем переходя к глазури для фаянсовых изделий. Новый состав глазури, найденный Тупицыным, стал его первым значительным изобретением и основой для будущих успехов.
В конце 1860-х годов, в партнерстве с пермским купцом Григорьевым, он открыл посудно-фаянсовый завод в селе Сретенском, неподалеку от большого торгового села Ильинского. Белая огнеупорная глина для производства посуды поступала из Кунгурского и Красноуфимского уездов, находящихся более чем в 200 верстах от завода, а каолин — из Черниговской губернии. Несмотря на высокое качество продукции — сахарниц, салатников и ваз, — Сретенская фаянсовая фабрика Тупицына и Григорьева закрылась в 1873 году, вероятно, из-за высоких затрат на доставку сырья, что не позволяло конкурировать с крупными фабриками Кузнецова в Дулёве и Нечаева-Мальцева.
На открытие своего первого фаянсового завода Тупицын потратил почти все свои сбережения — до 20 000 рублей. Однако смелость, целеустремленность и вера в успех вдохновили его продолжать эксперименты и углубляться в химию в своей импровизированной лаборатории. Он начал исследовать способы получения фосфора из костей животных.
В то время в России не существовало ни одного фосфорного завода, и весь фосфор, используемый на спичечных заводах, был импортирован из Англии. Таким образом, у Тупицына не было возможности изучить, как устроены фосфорные заводы, или заимствовать технические приемы производства. Ему предстояло все постигать самостоятельно, полагаясь на свою сообразительность и многочисленные эксперименты. Наконец, получив удовлетворительные результаты и освоив химические процессы, а также технические приемы и предосторожности, необходимые для работы с таким требовательным и опасным веществом, как фосфор, Евграф Козьмич Тупицын в декабре 1871 года решился открыть первый русский фосфорный завод на берегу реки Данилихи.
Тупицыну пришлось возвести сразу три завода: гончарный для производства реторт, камеры для серной кислоты и сам фосфорный завод, который включал в себя отделения для костепаления, дробления, заторки, упаривания, перегонки, очистки и купорки. Основным сырьем для производства фосфора служили кости домашних животных. Кости перерабатывались в обожженном виде, для чего были построены две печи. Чтобы получить один пуд фосфора, требовалось 12 пудов обожженных костей.
В декабре 1871 года, словно предвосхищая будущее развитие химической отрасли в Прикамье, в городе был построен крупнейший в стране частный фосфорный завод Тупицына. Предприятие состояло из 12 корпусов, и на нем работало до 250 человек. Уже к 1873 году завод выработал более 157 пудов русского, пермского, тупицынского фосфора.
До появления пермского завода на российском рынке доминировали английские производители фосфора, чьи цены варьировались от 60 до 120 рублей за пуд. Однако, ощутив в новом заводе Тупицына сильного конкурента, английские предприниматели резко снизили цены, стремясь задушить русское предприятие в самом начале его пути. Тупицыну пришлось вступить в неравную многолетнюю борьбу, из которой он вышел победителем. Продавая свою продукцию по более низким ценам, он смог наладить производство и расширить его объемы.
Несмотря на технические трудности и искусственное снижение цен на импортный фосфор, пермский завод продолжал уверенно наращивать свою производительность. К 1877 году объем выработки превысил 1795 пудов, а в следующем, 1878 году достиг уже 2216 пудов. Постепенно рынок заполнился пермским фосфором, и в течение следующих шести лет его завод смог обойти британских фосфорных монополистов, производя 63% всего фосфора в России.
В 1878 году Евграф Козьмич Тупицын скончался в возрасте 46 лет, подорвав здоровье постоянной работой в атмосфере, насыщенной ядовитыми фосфорными парами, и чрезмерными физическими нагрузками, которые он терпел с юных лет. Завод перешел в руки его энергичной супруги, Евдокии Степановны, которая с неменьшим упорством продолжила конкурентную борьбу с английскими производителями.
По качеству пермский фосфор не уступал заграничному. На Всероссийской художественно-промышленной выставке 1882 года Е. С. Тупицыной с сыновьями была присуждена серебряная медаль (диплом от 31 декабря 1882 года) «За основание фосфорного завода и выработку фосфора при весьма значительных размерах производства». Успехи Тупицыных были также отмечены в 1887 году на Урало-Сибирской научно-промышленной выставке, где завод братьев Тупицыных был удостоен большой серебряной медали (диплом от 22 июня 1887 года). А на Всероссийской промышленной и художественной выставке 1896 года в Нижнем Новгороде Тупицыны получили золотую медаль за белый и красный фосфор, огнеупорные реторты и кирпич. Следует отметить, что завод производил не только реторты, но и огнеупорный кирпич для печей; так, в 1888 году было изготовлено 100 000 штук, за что он и был награжден.
С 1885 года начался экспорт русского фосфора за рубеж, чему способствовало падение курса российского рубля на мировом рынке. В 1885 году Тупицыны продали 237 пудов, в 1886 — 1021, в 1887 — 1958, в 1888 — 3700, а в 1889 — 3150 пудов по 18 рублей, в основном в Германию. В 1890 году в Германию было отправлено 1568 пудов фосфора на сумму 46 615 рублей (по 29,7 рубля за пуд).
В 1886 году завод начал продажу пирофосфорной соли по 45 копеек за пуд, став одним из первых в России, кто начал производить удобрения. На побочную продукцию завода обратили внимание иностранные покупатели, и пирофосфорная соль стала пользоваться спросом за границей.
В 1885 году завод унаследовали сыновья Евграфа Козьмича, Александр и Владимир. В июне 1910 года фосфорный завод прекратил свою деятельность. Причиной закрытия явилась утрата рентабельности производства ввиду дороговизны топлива и сильной конкуренции заграничных фирм, начавших вырабатывать фосфор более дешевым способом.
Оба брата имели высшее образование, окончили Петербургский университет. Практически дела вел Владимир, а Александр в течение 18 лет был директором Марьинского банка. Кроме того, В. Е. и А. Е. Тупицыны стали соучредителями пароходства «В. К. Сорокин и братья Тупицыны». Братья не раз избирались гласными городской думы, были почетными членами попечительства детских приютов, многих учебных заведений и обществ.
По сей день город Пермь украшают здания, построенные семьей Тупицыных: в одном из них, родовом, располагается Институт развития образования Пермского края (ул. Екатерининская, 210), а в другом — Краевое управление ФСБ (ул. 25 Октября, 16).
Благотворительная деятельность Дягилевых
Яркой страницей в истории Прикамья и всей России является благотворительная деятельность представителей семьи Дягилевых. Глубокое исследование этой темы выполнил в 2014 году О. П. Брезгин из Перми.
Родоначальником пермской ветви Дягилевых был Павел Федорович (ок. 1700–1761), выходец из государственных крестьян Чубаровской слободы Тобольского уезда. Благодаря своему таланту и ранее небывалым условиям для быстрого экономического развития Урала в эпоху Петровских реформ, он сумел перейти в другое сословие. С 1735 года Павел Федорович служил в Пермском Горном Начальстве на Егошихинском медеплавильном заводе, от которого ведет свою историю губернский город Пермь. Здесь же родился его сын Василий Павлович (1737–1802), ставший первым в роду коренным пермяком.
Первым представителем династии, отметившимся в истории пермской благотворительности, был Дмитрий Васильевич Дягилев (1771/73–1823). Именно его назвал «пермским амфитрионом» в 1805 году Ф. Ф. Вигель, находившийся проездом в Перми в составе российского посольства, которое направлялось в Китай. Благодаря усилиям Д. В. Дягилева, в 1806 году он и его род были внесены в книгу дворянства Московской губернии. Женившись на Марии Ивановне Жмаевой, отцом которой был известный в Перми купец, он приумножил материальное состояние семьи и в 1811 году построил Бикбардинский винокуренный завод — основу благополучия для детей и внуков.
Известна его любовь к искусству: он писал иконы и портреты, занимался музыкой, а в молодые годы — литературным творчеством. Через год после смерти своего тестя Д. В. Дягилев открыл в Перми госпиталь для бедных в каменном одноэтажном здании близ храма Рождества Богородицы.
Наблюдал больных губернский инспектор врачебной управы, известный доктор Ф. Х. Граль, которого впоследствии справедливо назвали «пермским Гаазом». После 1821 года здание больницы, до наших дней не сохранившееся, было передано Рождество-Богородицкой церкви вместе со всем находящимся в нем имуществом.
«Благотворительность была не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, — утверждал В. О. Ключевский, — сколько необходимым условием личного нравственного здоровья: она больше нужна была самому нищелюбцу, чем нищему».
Эти слова выдающегося историка из его классической речи, прочитанной в пользу пострадавших от неурожая в Поволжье в 1890-е годы, пожалуй, наиболее точно выражают характер благодеяний следующего представителя рода Дягилевых — Павла Дмитриевича Дягилева (1808–1883).
Осиротевший в 15 лет, сын Дмитрия Васильевича учился в Главном Инженерном училище в Санкт-Петербурге, участвовал в Русско-турецкой войне 1829–1830 годов. Дослужившись до чина майора, в 1850 году он вышел в отставку и вернулся в родные места заниматься своим имением. Начало благотворительной деятельности П. Д. Дягилева было ознаменовано перестройкой Рождество-Богородицкой каменной церкви в Бикбарде, которая была построена на средства его отца и освящена в 1820 году. Вскоре он расширил свои имения, купив в Осинском уезде Николаевский винокуренный завод, где на свои средства завершил в 1854 году строительство недостроенной и заброшенной прежними владельцами деревянной церкви Казанской иконы Божией Матери.
8 июня 1854 года он заложил новый каменный храм в честь св. Николая Чудотворца. Е. В. Дягилева свидетельствовала, что это был «точный снимок Благовещенского собора в Петербурге», построенного в конце 1840-х годов для лейб-гвардии Конного полка. На постройку величественного Никольского храма в Николаевском заводе П. Д. Дягилев потратил более 50 тысяч рублей серебром. Новая церковь и ее богатое убранство поражали современников своей красотой. Роскошный позолоченный иконостас был изготовлен поставщиками Императорского двора — «Фабрикой и мебельным магазином А. Тура и сына» в Петербурге. По заказу Дягилева столичные живописцы сделали превосходные копии с известных православных икон. Пол храма был выложен из натурального камня, а в алтаре настелен дубовый паркет.
Кажется, не было случая, чтобы П. Д. Дягилев отказал в благотворительной помощи, когда речь шла о храмовом строительстве, особенно в родной Перми. На сооружение часовни в память 500-летия проповеди св. Стефана Пермского в апреле 1882 года — (шел последний год его жизни) — он внес щедрые пожертвования, за которые 25 октября ему было присвоено «звание члена-благотворителя Общества св. Стефана Пермского по поддержанию чистоты нравов в народе…».
Тогда же на строительство каменного здания Пермского городского театра П. Д. Дягилев пожертвовал значительную сумму, которая вносилась в течение трех лет — с 1876 по 1878 год.
Что же касается Ивана Павловича (1838–1906), старшего сына П. Д. Дягилева, то его популярность не вышла за пределы Пермской губернии, хотя в Петербурге, где он получал образование в университете, перед ним открывались широкие горизонты. Его подлинной страстью, как и у многих Дягилевых, всегда оставалась музыка. В столице Иван Павлович брал уроки у известного виолончелиста Карла Шуберта и был близок к окружению Антона Рубинштейна. Он играл на нескольких инструментах и даже дирижировал оперными спектаклями в Перми. Благодаря его усилиям, в 1870 году здесь впервые была поставлена опера «Жизнь за царя». В Перми Иван Павлович более всего известен как организатор Пермского музыкального кружка, репетиции которого проходили в доме Дягилевых. Музыканты кружка нередко принимали участие в городских благотворительных концертах.
В 1880-е годы деятельность Пермского музыкального кружка заметно оживилась и расширилась, что было связано с появлением новых сил и возможностей. Немаловажную роль в этом сыграла обосновавшаяся в Перми семья полковника Павла Павловича Дягилева (1848–1914), отца знаменитого импресарио Сергея Дигилева.
Сергей Павлович Дягилев (1872–1929) в течение своей жизни уделял внимание благотворительности и меценатству. Когда в конце 1896 года он как частное лицо задумал организовать в Петербурге выставку английских и немецких акварелистов, его поддержала не только княгиня М. К. Тенишева, но и Академия художеств, в которую он обратился за содействием. «Господин Дягилев известен мне как просвещенный любитель искусств», — заявил вице-президент Императорской Академии художеств граф И. И. Толстой и распорядился выдать ему удостоверение и рекомендательные письма от Академии. Отрадно, что начинанию Дягилева — а это был его первый художественный проект, ознаменовавший начало его блестящей десятилетней выставочной деятельности, — содействовала и Академия художеств. В знак благодарности он пожертвовал весь доход от выставки «в пользу недостаточных учеников Высшего художественного училища» при Академии. Впервые заявившая о себе благотворительность Сергея Дягилева, которой славились его пермские предки и которая была у него в крови, еще дважды повторилась по отношению к ученикам Академии художеств: в их адрес поступил весь сбор от выставки русских и финляндских художников (1898) в Музее барона А. Л. Штиглица и третьей выставки картин журнала «Мир искусства» (1901) в залах Академии художеств.
В начале XX века, когда Дягилевых в Перми уже не было, в городе о них не забыли. Их щедрую благотворительность и значительный вклад в концертно-музыкальную жизнь Перми здесь помнили хорошо. Сергея Дягилева многие пермяки продолжали считать «своим». Знали в городе и о том, что бывший пермский гимназист — ныне редактор петербургского художественного журнала. Еще 29 октября 1890 года он писал мачехе из Петербурга в Пермь: «Был на первых двух представлениях “[Князя] Игоря” и так волновался за успех его, что ужас. Скажи Павлу Николаевичу Серебренникову, что “наша” опера “Игорь” имела и, конечно, будет иметь колоссальный успех».
То, что в письме Сергея запросто упоминается имя всеми уважаемого доктора, общественного деятеля и участника Пермского музыкального кружка, пожалуй, удивлений не вызывает. Как председатель Пермского научно-промышленного музея, в 1903 году П. Н. Серебренников обратился через столичную прессу «за помощью и содействием музею к уроженцам Урала и Пермского края ввиду тесной глубокой связи, существующей у человека с родным, воспитавшим его краем, неизбежно дорогим для него и вдали на расстоянии многих лет разлуки».
В 1907 году П. Н. Серебренников открыл в Пермском музее новый художественный отдел, ставший позднее основой для открытия Пермской художественной галереи.
Одним из наиболее значительных вкладов С. П. Дягилева в дело благотворительности была «Историко-художественная выставка русских портретов» в Санкт-Петербурге. На грандиозной выставке, явившейся результатом многолетних изысканий Дягилева, экспонировалось более 2300 портретов работы почти 400 художников и принадлежащих 500 владельцам. Она проходила в Таврическом дворце с марта по сентябрь 1905 года, и ее посетили до 45 тысяч человек.
«Я пошел слишком поздно, преступно поздно на эту выставку, на которой побывал уже весь Петербург, — писал В. В. Розанов. — но мне очень хочется сказать о ней несколько слов. Выставка эта — безумие великолепия, роскоши, интереса, осмысленности. По ней можно бродить, как по галереям Рима и Флоренции, до такой же боли ног, и все-таки осмотреть за день только уголок». Чистая прибыль от портретной выставки, перечисленная в пользу вдов и сирот павших в бою воинов, составила 60 тысяч рублей. Выставок, подобных Таврической — по масштабу, выставочным площадям, количеству произведений, посещаемости и прибыли, — до Дягилева в России еще не было.
29 декабря 1915 года в Парижской опере, по свидетельству режиссера «Русских балетов» Сергея Григорьева, «вновь театр заполнился элегантной публикой, выручка оказалась сенсационной».
И до и после войны Дягилев строил планы привезти в Россию свою балетную труппу и показать спектакли, но осуществиться этим проектам было не суждено. Его страстное желание приехать в Советскую Россию в 1925 году, при всех его официальных ходатайствах и участии В. В. Маяковского, не увенчалось успехом. Особый комитет по заграничным турне от 17 января 1925 года постановил довольно жестко: «Въезд в СССР С. Дягилева <…> считать нежелательным».
Артисты «Русских балетов» еще в 1920 году участвовали в гала-концерте в пользу русских беженцев во Франции. В том концерте, состоявшемся 4 мая в Парижской опере, по приглашению Дягилева в балете «Шехеразада» в последний раз выступила Ида Рубинштейн, давно покинувшая его балетную труппу. Программа гала-концерта включала выступления знаменитой актрисы Сары Бернар, балерины Карлотты Замбелли и сводного русского хора. К другому концерту в пользу русской эмиграции в Италии Дягилев был привлечен княгиней З. Н. Юсуповой. Вместе с итальянской знатью она принимала участие в деятельности Красного Креста и создала Комитет по организации концерта, сбор от которого предназначался нуждающимся русским семьям.
Сергей Лифарь утверждал, что коллекционирование «постепенно в мыслях Дягилева начинало приобретать другой характер и другие задачи — создание громадного русского книгохранилища в Европе с обширным рукописным отделением, которое отдаленно напоминало бы существующий в России Пушкинский Дом и в котором бы сосредоточивалась вся исследовательская работа за границей по изучению русской культуры». В одном из ранних писем к родным из Петербурга С. П. Дягилев сообщал: «Я, кажется, нашел мое настоящее значение — меценатство». Это действительно одна из важнейших граней его деятельности, имеющая и свои характерные особенности. Дягилев выступал в роли мецената, заказывающего композиторам клавиры и партитуры, художникам — эскизы театральных декораций и костюмов, балетмейстерам — постановки балетов. «Он мог до дна разбираться и в музыке, и в живописи, и в хореографии», — утверждал Сергей Прокофьев, которому Дягилев выплатил не только довольно большой гонорар по контракту за «Сказку о Шуте», но и обеспечил трехмесячный период его существования во время необходимой переделки клавира и написания балетной партитуры. Меценатство Дягилева открыло для мира искусства не только множество талантливых и гениальных имен художников, создавших новые образцы высокохудожественных произведений, но и свежий взгляд на связи традиций и новаторства в русской и мировой художественной культуре XX века.